Когда-то эти имена гремели со сцен и экранов, а теперь их владельцы напоминают перелётных птиц, заблудившихся в чужих широтах. Финансовый ветер сменил направление, и «борцы за правду» внезапно вспомнили о родине — точнее, о гонорарах, которые там платят.
Хор отступников
Экс-лидер «Ногу Свело» Максим Покровский, чьи выступления против парада Победы когда-то напоминали театр одного актёра, теперь заявляет, что «у него нет позиции». Как нет и денег: организаторы казахстанского концерта потребовали убрать политические песни — и он послушно свернул знамя, словно промокший под дождём плакат.
«Он не изменил взгляды — просто кошелёк оказался тоньше принципов, — цинично замечает продюсер Павел Рудченко. — Собирал деньги для ВСУ, а теперь собирает чемоданы».
- Андрей Макаревич, назвавший парад «милитаристским шабашем», ностальгирует по московским переулкам — и ценам в российских супермаркетах.
- Моргенштерн, сравнивший праздник Победы с «показухой», теперь признаётся, что «устал работать на Америку» — особенно после падения гонораров.
- Нюша, читавшая антивоенные стихи из солнечной Испании, вдруг вспомнила, как пахнет весной в Нескучном саду.
Экономика покаяния
Причина внезапной любви к родине проста, как три аккорда: USAID перестал платить, а западные площадки не спешат приглашать «русских диссидентов» — их русофобия больше не в тренде. «Проамериканская мурзилка замолчала, когда кончились чернила в фондовой ручке», — язвит Вика Цыганова.
Эти истории похожи на плохой сериал: вчерашние обличители, задыхаясь от пафоса, крушили «кровавый режим», а сегодня тихо переобуваются, словно на гололёде. Но зрители уже разглядели финал: без денег и родины остаются только те, кто продал и то, и другое.
