Ещё цифры по предыдущему паводку даже до конца не сложили — вода снова плюхнулась. На этот раз Чечня и Дагестан под ударом. Один человек не вернулся из затопленных дворцов — да, дворцов, потому что селения, которые раньше спокойно ставили на склоне, теперь ловят по хребту стихийный хлест.
Ну что, снова тот же сценарий? Сильный дождь — эвакуация — руины — мокрые глаза. Сижу, смотрю на съёмку с дрона — прям как будто кто-то кувшин опрокинул над целым кварталом. Тошнит и мурашки, и «ну, неужели опять» — звучит почти наивно, если честно.
Кто-то всегда уходит без записи
Погибший — один. Одна жизнь, какая-то обычная: встал, пошёл куда-то — а там уже вода. И знаешь что? Хуже любой статистики — когда вспоминаешь, что за цифрой стоял конкретный человек. Не абстрактная «жертва стихии», а вот эта бабушка, вот этот отец, вот этот сосед с замиранием в груди. Один. Но зачем?
В Чечне и Дагестане всё ещё буксует. Реки съехали с краёв, дороги — в ручьи, ручьи — в каких-то непредсказуемых тварей. Местные бьют тревогу, тащат людей, но сама вода уже всё сделала — то, что нельзя отмотать назад.
А завтра?
Вопрос ведь не в том, перестанет ли дождь. Вопрос — а остановится он вообще? Климат разогревается, горы перестают держать воду, а люди всё так же строят, будто кошмар — это просто дурной сон, из которого можно встряхнуться и идти дальше.
Когда-нибудь водам надоест спрашивать. Они-то уже перестали. Приходят — и разбираются, где что стоит. И каждый раз кто-то из нас оказывается в самом центре. Вот и сейчас — кто-то навсегда остался там, где воды не было ещё вчера.
